Браслет
by Riya
Лицо светлокожего воина с золотистыми волосами было совершенно бесстрастно. Его ноги, обутые в тёмные замшевые сапоги, мягко ступали по каменной площадке, где попадались и песок, и гравий. Глядя мимо лезвия своего меча, воин оценивал молодого мужчину, кружившего напротив. Такой же высокий, но тоньше, уже в плечах, менее мускулистый, но столь же гибкий. Их мечи были одинаковы по длине, но лезвие второго так же походило на хозяина, тонкое, заточенное с одной кромки как листок, оно могло гнуться, но выдержало бы и прямой удар тяжёлого прямого меча, который блестел в руках у воина.
Они кружили по площадке, не нападая. Такие же светлые волосы, но меньше золотого отлива, и тонкие, почти не вьющиеся, касаются плеч. Глаза совсем другие, светло-карие, цвета тёмного янтаря, цепкие, изучающие. Красивые тонкие губы сжаты, как у всех южан, когда они напряжены. Какая-то часть сознания воина, не занятая поединком, любовалась гибкими плавными движениями противника. Оба они были полуобнажены, и солнце касалось их кожи, одинаково светлой.
Южанин напал первым. Нырнув под широкое лезвие, он развернулся в движении и почти коснулся мечом рёбер воина, но широкоплечая фигура мягко качнулась в сторону, и клинки зазвенели, встретившись. Выжидание закончилось. Очень скоро южанин понял, что воин достаточно гибок, а воин – что южанин достаточно силён. Оба дышали почти беззвучно и сражались молча. Отразив выпад, воин открылся, и тонкий клинок метнулся вперёд, окрасившись кровью, но и южанин почувствовал холод прикосновения острого металла. Оба отступили на шаг и на несколько мгновений опустили мечи. Теперь у обоих было по порезу: у воина – на правой стороне груди, на три пальца выше соска, у южанина – на внешней стороне правой руки, на ладонь выше локтя. Они посмотрели друг другу в глаза. Это была Черта. Ритуал был соблюдён, их клинки отведали крови противника. Теперь начиналось серьёзное. Звон клинков вновь нарушил безмолвие гор, светлокожие тела заблестели от пота. Они были почти равны, танцующие в поединке, и ни один из них не мог коснуться другого. Наконец, воин с силой обрушил клинок на основание тонкого меча, надеясь, что гибкая талесская сталь не выдержит. Но южанин смягчил удар поворотом, этим заставив воина повернуться против солнца. Серые глаза сощурились, глядя на тонкую тёмную фигуру на фоне жёлтого пламени лучей, и ведомый инстинктом воина, широкий меч метнулся вперёд. Тихий вскрик был ему ответом. Руки южанина раскинулись птицей, тонкий меч глухо звякнул о камень, выпав из гибких пальцев. Ладонь воина крепко сжимала рукоять, и тонкое тело медленно опустилось на землю, оставив на широком лезвии кровь из пронзенного сердца.
Несколько мгновений воин смотрел на южанина, его лицо было так же бесстрастно. Потом он отбросил свой меч так, что клинки соприкоснулись, развернул тонкое тело на спину, раскинул его руки в стороны и встал над ним так, что его ступни располагались по обе стороны от бедер южанина. Опустив руки вдоль тела, воин сжал кулаки, откинул голову и закрыл глаза. Под веками красно-оранжевым билось солнце, но он звал звёздное небо. И когда оно пришло, он открылся ему. Дыхание воина стало холодным и спокойным, он почувствовал, что ещё немного, и он сможет покинуть землю и навсегда остаться там, взирая с высоты, равнодушно и бесстрастно, как остальные звёзды… Сильнее запрокинув голову, так, что почти хрустнули позвонки, воин ощутил твердость гравия под мягкой тонкой подошвой сапог. Не открывая глаз, он потянулся к огромным каменным монолитам, которые правильным кольцом окружали площадку. Он видел синеватую дымку в сердцевине серого камня и теперь втягивал ее в себя как воздух. Каждый вдох давался все труднее, воин вскинул руки, его грудь вздымалась тяжело и медленно. Его рёбра раздвигало изнутри так, что грудная клетка, казалось, сейчас разорвется. Но воин сделал ещё один вдох.
И, рухнув на колени, вдохнул свой крик в холодные губы южанина.
Немного разогнув спину, он посмотрел сверху вниз в открывшиеся янтарные глаза и улыбнулся.
- Брат мой.
