Рийя
"Автобиография"
Старый шаман ковылял по тропинке, всем весом опираясь на посох, увешанный причудливыми перьями, мерцающими камнями и непонятно чьими сушеными лапками. Орк был стар, даже самые старшие соплеменники помнили его уже старым. Впрочем, немногие орки доживали до преклонных годов, и в деревне поговаривали, тихо, очень тихо, что шаман помогает другим поскорее увидеться с предками, продлевая тем самым собственную жизнь. Но звучало это очень тихо. И очень недолго…
Шаман остановился, разогнул спину и посмотрел вперед. Ни зрение, ни слух еще не подводили его, и он не собирался давать им такой шанс. Стиснув посох узловатыми пальцами, орк потащился дальше. Он хорошо выбрал время – еще немного, и он не смог бы одолевать этот путь. Но цель стоила таких усилий.
Наконец среди леса показалась небольшая пустошь, одним краем прилегающая к холму. Шаман раздвинул посохом ветки кустарника, что скрывали вход в пещеру, шагнул внутрь и на миг прикрыл морщинистые веки, чтобы глаза отдохнули от солнечного света.
В самой глубине полого каменного холма горел костер. Сутулая фигура поднялась с земляного пола, оранжевое пламя отбросили на стену длиннорукую тень.
- Как она?
Тень хрипло хмыкнула.
- Она хорошо. Перестала брыкаться.
Старый орк смотрел, как необычайно рослый воин прошел мимо него к другой стене, возле которой шевелилось что-то живое.
Остановившись, Шагракх сверху вниз посмотрел на пленницу. Еще месяц назад он чувствовал удовлетворение от того, что смог сам, один, отбить и похитить у этих проклятых предками древоедов дочь их Мудрого. Шагракх был из Яростных, высшей касты орочьих воинов, и это был хороший подвиг, украсивший его добрыми шрамами. Ему мало было дела до того, зачем старый шаман все это затеял, Шагракх, пожалуй, боялся его меньше, чем остальные сородичи. Однако, старый орк снабдил его хорошими амулетами и пообещал отдать их насовсем, это стоило даже того, что пришлось лечь с этой большеглазой дрянью, которая даже кусаться-то как следует не умела.
Шагракху приходило в голову, что шаман выбрал его именно потому, что он не боится старого орка. И, конечно, потому, что Шагракх умен, и силен, и ловок, и много знает. Например, он знал, что сила у древоедов переходит через поколение, а значит, большеглазую дрянь можно не бояться. Шаману наверняка понравилось, что Шагракх не задавал глупых и трусливых вопросов. А почему шаман сам не заделает древоедке детеныша, было совсем глупым вопросом – сил у старого орка оставалось уже только на беседы с предками. Зачем ему мог понадобиться этот ребенок, Шагракх, в общем-то, представлял, но он был равнодушен к судьбе ублюдка-полукровки. У него уже были дети, он входил к нескольким женщинам своего племени, но в семье не нуждался. Он был Яростным, одиночкой среди сородичей, живущим рядом с племенем, но отдельно от их повседневной жизни, возглавляя остальных воинов в набегах. Если его сын будет хотя бы наполовину похож на него, он будет сильным маленьким ублюдком.
Древоедка снова выгнулась и прошипела что-то сквозь ту тряпку, которой он взнуздал ее рот, разбитый после предыдущей порции оскорблений. Память предкам, она перестала лягаться, для этого потребовалась всего лишь одна ночь, которую она провела связанная, как ящерица для жарки, извиваясь на ледяном полу без подстилки. У древоедов было мерзкое свойство дохнуть по собственному желанию, и это был тот вопрос, который Шагракх задал шаману – проживет ли эта дрянь нужное время? Усмехнувшись, старый орк обещал позаботиться об этом и выполнил обещание: месяц беременности проходил у древоедки за неделю, и живот уже был виден. А смерть от истощения, которую устраивали себе эти уроды, была долгой – очень уж выносливыми они были, это позволяло долго развлекаться с пленниками. А эту дрянь Шагракх кормил, силком, конечно, лупцуя привычными уже движениями, аккуратно, чтобы не повредить ублюдку, но убедительно. Да и внутренней силы, чтобы решительно прервать свою жизнь, у нее было недостаточно, даром, что дочка Мудрого, а может, именно поэтому, так что шаман даже не тратился на соответствующие заклинания.
Старый орк приходил раз в шесть-семь дней, холодными крючковатыми пальцами ощупывал живот пленницы, удовлетворенно хмыкал и возвращался в селение, к капищу. А Шагракх поневоле оставался в одном из своих убежищ, отлучаясь только на охоту. Связанная, древоедка не могла сбежать, а если бы и смогла, то, ослабевшая, не ушла бы далеко. Место это было укромным, но в поисках дичи для племени охотники могли забрести и сюда, поэтому орк предпочитал завязывать пленнице рот в перерывах между заталкиванием туда еды. А еще ему начинали надоедать почти непрерывные потоки оскорблений, в которых древоедка проявляла беспредельную фантазию, не повторившись ни разу. Замолкала она, только впадая в неглубокий транс, заменяющий сон этим любителям поглазеть на звезды, да еще – когда приходил шаман. Старого орка она боялась до истерики и цепенела, когда он приближался.
- Все идет хорошо, - пробормотал шаман, не потрудившись одернуть те лохмотья, что остались от некогда изящной мантии молодой эльфийки.
- Лучше бы это "хорошо" побыстрее закончилось, - хрипло проворчал Шагракх, когтем почесывая шрам на горле. – А то я скоро сам с тоски начну окрестные осины глодать!
- Ничего, такие клыки и подточить полезно, - хмыкнул шаман.
Покопавшись в бесчисленных кармашках своего многослойного одеяния, он бросил воину щепку, покрытую корявыми рунами.
- Когда она начнет рожать, разломи это, я приду.
- А до того?
- Скоро Дни Обрядов, я не могу оставлять капище надолго. Плод прижился, хорошо растет, следи за ней, и этого хватит.
С трудом встав с колен, он подобрал посох и поковылял к выходу.
Еще несколько недель – и он вернет себе молодость! Хватит с него этих жалких капель, еле-еле годных на то, чтобы продолжать его жизнь! Ему нужна полная, дымящаяся, горячая чаша, которая смоет с него все эти годы, которые скрючивают его спину и ноют в костях перед дождем. И он ее получит!!
Шагракх затолкал в рот эльфийки еще кусок жареной зайчатины и сжал ее челюсти, заставляя проглотить еду. Эти большеглазые твари потому и звались древоедами, что ели только то, что росло на деревьях и вообще на земле. Орки, конечно, тоже добавляли в еду коренья, но не было ничего лучше мяса, и совсем не обязательно ему было быть свежим. Но пленнице он всегда жарил свежатину, ведь маленький ублюдок был наполовину орком и должен был узнать вкус мяса. Потом Шагракх, может быть, научит его есть сырое сердце зверя, а пока ему приходилось собирать плоды и ягоды, чтобы скормить древоедке после мяса.
- Ешь! – прорычал он, разжимая ее тонкокостные челюсти для новой порции крольчатины.
Эльфийке снова не удалось выплюнуть мясо, поэтому она выплюнула замысловатую фразу о взаимоотношениях родственников Шагракха с горными троллями, горными же козлами и рогами обоих видов.
Потеряв терпение, орк схватил пленницу за горло и приподнял над полом, рыча в покрытое синяками лицо:
- Уж не думаешь ли ты, что мне все это нравится?!! Нянчиться с тобой, торчать тут месяц за месяцем!! Моя бы воля – коптиться бы твоему тощему тельцу над костром! Хотя такую уродку не то, что трахать, жрать противно!!
Тонкие черты отразили непритворное изумление, потом лицо пленницы исказилось, и Шагракх с удовлетворением подумал, что всерьез задел ее, но в следующий миг горячая жидкость хлынула по ногам эльфийки, заставив костер гневно зашипеть. Чертыхнувшись, орк разломил шаманскую щепку, поставил на огонь котелок с водой и сел, сложив длинные руки на коленях и глядя, как извивается в мучительных схватках тонкое гибкое тело.
Маленький ублюдок неплохо справляется сам, довольно подумал он через пару часов и поспорил сам с собой на пучок дурман-травы – кто появится раньше, детеныш или шаман. Он выиграл, конечно, и встал, когда маленькое существо на тряпках издало слабый писк. Обтерев детеныша, Шагракх поднял кроху за тонкую щиколотку и поднес поближе к обессиленной матери.
- Как тебе?
Издав дикий визг, заметавшийся под каменными сводами, эльфийка потеряла сознание.
Шаман, подошедший незаметно от этого шума, взял детеныша за вторую ногу, развернул к себе и разразился самыми черными проклятиями.
- Чем ты недоволен?
- Эта тварь все-таки надула меня!!! – с неожиданной силой шаман пнул безвольное тело пленницы. – Это самка!! Она бесполезна для меня!!
Нагнувшись, он приложил ладонь к груди эльфийки, выпрямился и плюнул на нее.
- Подохла!
- И что теперь? – спросил Шагракх, небрежно укладывая младенца на тряпки.
- Выброси эту падаль, - шаман снова пнул худое тело. – А с этой… делай, что хочешь! Хотя… отдай ее женщинам. Посмотрим, что из нее вырастет.
Опираясь на посох, он выбрался из пещеры и заковылял по тропинке. Вспышка чувств истратила порядочную часть его сил, и поясница начала скрипеть почти что вслух. По дороге к капищу шаман перебирал в уме неугодных.
Шагракх отволок почти невесомое тело подальше, разодрал на части и бросил около волчьей тропы. На обратном пути он увидел оленуху с детенышем, пристрелил детеныша, а вконец перепуганную мать живой приволок в пещеру и привязал.
Новорожденная копошилась в куче тряпья и орала, как… как положено орать новорожденным. Уместив ее почти целиком на ладонь, Шагракх поднес крошечный ротик к соску оленухи. Девчонка быстро разобралась, что к чему и зачмокала, хоть и с трудом.
- А назовем мы тебя, как мамаша сказала, прежде чем свалить к своим гнусным деревьям, – Рийя.
Новорожденная булькнула в ответ и отвернулась от струйки молока. Шагракх убедился, что больше она определенно не хочет, отнес обратно к костру и, пока жарился олененок, стал рассматривать со странной смесью брезгливости и умиления, в общем-то, ему несвойственного.
Полукровка больше была похожа на него, чем на мать. Эльфийскую кровь выдавал только, пожалуй, разрез глаз, да пока трудно было судить. Положив ее рядом, орк взялся за мясо. Наевшись, он, смеха ради, отрезал маленький кусочек и положил его в рот младенцу. К его удивлению, полукровка жадно разчмокала и проглотила оленину. Скормив ей еще немного, Шагракх убедился, что это не случайность, и потянулся к остаткам потрохов. Сырую печень кроха заглотала с той же жадностью.
- Моя дочь! – хрипло смеялся орк, взрезая горло оленухе.
Храмовые орки-стражники капища подумали, а не сдвинуть ли щиты, – таким мрачным был воин-Яростный, волокущий за собой орчонку лет двенадцати. Но передумали, посмотрев на них обоих повнимательнее.
Шагракх швырнул девочку к ногам шамана.
- Ты ее сделал – ты и расти!
Развернувшись, он ушел, а невысокая фигурка угловато поднялась на ноги, сплюнула вслед воину и хмуро зыркнула на шамана серыми глазами исподлобья.
- Что ты сделала?
- Он хотел меня ударить, опять, - низковатым, немного хриплым голосом ответила та. – Я подпалила ему шкуру.
Царапнув когтем ее лоб, шаман попробовал ее кровь на вкус и кивнул:
- В тебе есть Сила. Как он тебя назвал?
- Рийя.
Взяв полукровку за плечо, шаман завел ее в свой шатер.
- Будешь жить здесь. Я буду тебя учить.
От дальней стенки шатра хмуро, испуганно, настороженно и зло смотрел тощий орчонок, похожий на слугу.
- Это тоже ученик, - махнул на него шаман. – Тупое отродье. И ты – тупое отродье, - он ткнул Рийю в грудь так, что та отлетела. – Попробуйте-ка доказать мне, что это не так!
- Докажу, - упрямо сказала полукровка, поднимаясь на ноги. - Скоро.
- Ну-ну, увидим! – смех шамана перешел в кашель, согнувший старого орка пополам. – А пока подправим тебе глазки. Ты! – орчонок вздрогнул от окрика. – Пшел вон!!
Мальчишка скользнул мимо спружинившейся Рийи.
- Ты ничего со мной не сделаешь! – прошипела молодая орка, между ее когтей начал искриться воздух.
- Дура! – шаман без церемоний ткнул ее посохом поддых и поддел когтем подбородок, когда она согнулась. – Я наложу на тебя иллюзию! Ты растешь, и твои глаза все больше выдают твою ублюдочную кровь. От этого ты не только становишься еще уродливее, но и даешь пищу для разговоров. Мне это не нужно. Вдохни-ка поглубже, - он с неожиданной для такого тщедушного тела силой толкнул Рийю на груду шкур. – Приготовься. Будет больно.
Старый орк захрипел и издох. Глянув на него без тени сожаления, Рийя взвесила на ладони шаманский посох.
- Я хочу вырвать и раздавить его сердце, - прошептал ученик шамана.
- Смотри, как бы у тебя от этого лапа не обуглилась. Лучше посмотри, чего еще полезного понавешал на себя старый засранец.
Пока молодой орк обшаривал стынущее тело, Рийя задумчиво смотрела на спины храмовых орков. Вчера она зазвала одного из них в свой шатер, и на рассвете, пока все селение спало, землю капища оросила свежая, молодая кровь. Рийе понравились и наведенные ею дурманные чары, и трепещущее, еще живое сердце в руках, и жуткий хрип старого шамана, которого оставили предки, предпочтя молодую служительницу.
Рийя считала себя умной, она не стала убивать своего соученика. Во-первых, это уже могло быть небезопасно, он был каким-никаким, а шаманом. Во-вторых, ей было глубоко плевать на это селение и вообще на всех сородичей. Поэтому пока молодой орк занимался обрядами, она могла спокойно совершенствовать свои способности. А он… Стоило разок показаться ему в наброшенной иллюзии второй половины своей крови –златокудрой тонкокостной эльфийкой – и дурачок был готов целовать пыль под ее ногами. Бывают же и среди орков извращенцы… А этот облик еще мог оказаться полезен.
Вот чего ей на самом деле хотелось, так это по-настоящему узнать пределы своей странной Силы. И Рийя твердо намеревалась это сделать. Чего бы там не хотелось остальному миру!!
